Тишина, гробавая причем, которую никто не торопится нарушить. Лишь шум пролетающих откуда то взявшихся двух насекомых разносится по помешению. Раздевалка давно опустела, ну естественно кто будет здесь сидеть, когда на поле идет очередной матч. Все как всегда в выдержанных слизеринских цветах, все попытки что-либо изменить венчались предупреждением. Если найдется кто-нибудь, кто придумает способ изменить что-нибудь в раздевалке так, чтобы никто этого не заметил сразу, то ему поставят памятник.